В 1999 году выдающийся экономист Милтон Фридман описал, что еще не было, но которое появится рано или поздно Он представил идею о том, что интернету не хватает надежной электронной наличности, позволяющей переводить деньги между людьми без раскрытия их личностей.
Через десять лет анонимный разработчик под псевдонимом запустил биткоин — пиринговую систему, которая сделала именно это
Монетарист оказался прав.
Иронично, что Фридман — едва ли не последний, от кого индустрия ждала бы такой идеи Его вспоминают как защитника центрального банка, пусть и связанного жестким денежным правилом
А в идеологических отцах биткоина сообщество записало другого экономиста, его идейного оппонента, — австрийца Фридриха Хайека.
Это первая трещина в привычной для криптосообщества генеалогии У цифровых денег было несколько пророков, и между собой они не соглашались.
Общий знаменатель: что сделало Хайека удобной фигурой для роли главного вдохновителя? В 1976 году он выпустил работу «Денационализация денег» (в русском издании — )
Тезис звучал радикально: государственная монополия на эмиссию вредна, а право выпускать деньги стоит отдать рынку Пусть частные эмитенты конкурируют, а люди сами выбирают валюту, которой доверяют.
Фридрих Август фон Хайек..
Цифровое золото будто отвечает на этот тезис: никакого центрального банка, эмиссию задает код, а не воля чиновника, реестр открыт и проверяем.
Биткоин описан как технологический «порядок без доверия» — система, где математика и протокол заменяют посредника
На этом уровне Хайек и Сатоши говорят об одном: деньгам не обязательно нужно государство, достаточно правил, которые нельзя нарушить.
Здесь и хочется поставить точку — первая криптовалюта и есть воплощение мечты австрийца Но стоит открыть саму книгу, как конструкция начинает рассыпаться.
Фундамент 70-х, с поправками В индустрии принято искать интеллектуальные корни биткоина в середине 1970-х — будто бы именно тогда были сделаны ключевые открытия
Часть этой картины верна, часть — подгонка под удобную рамку.
Криптография действительно совершила прорыв в 1976 году Уитфилд Диффи и Мартин Хеллман опубликовали статью и ввели понятие шифрования с открытым ключом: последний передается свободно, секретным остается только закрытый.
Теория распределенных систем в середину 70-х не укладывается: задачу Лесли Лампорт с соавторами сформулировали лишь
Для цифрового золота их работа принципиальна — но не для этой хронологии.
Показательно и то, кого Сатоши процитировал на самом деле В списке ссылок нет ни Хайека, ни Диффи, ни Лампорта
Зато Стюарт Хабер и Скотт Сторнетта значатся соавторами сразу в трех из восьми источников — это их система хеш-цепочек для штампования документов, прямой прообраз блокчейна.
Индустрия рассказывает одну родословную, а сноски Сатоши указывают на другую.
Стабильность против дефицита Открываем «Частные деньги» — и первое противоречие выясняется сразу Австриец не призывал зафиксировать количество денег — он добивался обратного: эмитент должен активно регулировать выпуск, чтобы удерживать покупательную способность стабильной.
Конкуренцию,, выигрывает не самая редкая валюта, а самая устойчивая — обесценивание бьет по кредиторам, удорожание — по должникам, и люди выбирают инструмент с предсказуемой покупательной способностью.
Биткоин устроен наоборот
Его эмиссия задана раз и навсегда: 21 млн монет, выпуск сокращается вдвое каждые четыре года и в итоге останавливается (примерно в 2140 году).
Сатоши в white paper прямо сравнил это с золотодобычей, а конечное состояние назвал «свободным от инфляции» Управляющего, который подстроил бы предложение под спрос, в системе нет
Есть — и цена, которая принимает на себя все колебания спроса.
Результат — волатильность, которую австриец считал признаком плохих денег На заре биткоина она была экстремальной — курс мог на десятки процентов за недели
В последние годы амплитуда заметно сгладилась: к 2025 году волатильность против 2021 и оказалась ниже, чем у отдельных акций «великолепной семерки» вроде Tesla и Nvidia.
Историческая волатильность биткоина в сравнении с акциями Tesla и Nvidia, % годовых..
Но даже сниженная амплитуда колебаний несовместима с идеалом денег, стоимость которых настолько стабильна, что о ней просто не приходится задумываться.
Для австрийской школы ключевая функция денег — повседневный обмен Исходя из этого, биткоин должен был проиграть конкуренцию, а не возглавить рынок
То, что индустрия превозносит как «цифровое золото», в этой системе координат — скорее диагноз.
В 2005 году Ник Сабо описал — актив, ценность которого держится на «неподделываемой дороговизне»: на создание монеты нужно затратить реальные вычисления, и сымитировать этот труд нельзя.
Механизм издержек Сабо взял у Адама Бэка: его 1997 года заставлял отправителя письма «сжечь» процессорное время, чтобы спам стал невыгодным Сатоши соединил эти детали и получил деньги, обеспеченные не обещанием эмитента, а затраченной энергией.
Схема рабочая — но это устройство «золота», а не управляемых валют, которые описывал австриец
У драгоценного металла он как раз видел изъян: его запас нельзя гибко подстроить под потребность экономики в деньгах.
Парадокс глубже Жесткий механизм ближе не к австрийской школе, а к ее оппоненту
Милтон Фридман предлагал «сковать» центрального банка фиксированным правилом — наращивать денежную массу на, без оглядки на текущую фазу цикла.
Портрет Милтона Фридмана..
Биткоин возвел эту идею в абсолют: правило есть — импровизаций нет, управляющего тоже Что касается денежной политики, то она ближе к идеям Фридмана
Разница лишь в том, что монетарист хотел сохранить центрального банка, а код его полностью упразднил.
Сторонники биткоина возразят: фиксированный лимит и есть «здоровая валюта», защита от инфляционного произвола, та самая мечта австрийской школы Этот аргумент развил экономист Сейфедин Аммус — в его концепции «твердых денег» биткоин, потому что его предложение нельзя нарастить вслед за спросом.
Доля правды здесь есть — в неприятии госмонополии Хайек и Сатоши совпада
По материалам ForkLog